мария антуанетта шлюха
проститутки новороса

Тимур Батрутдинов, Демис Карибидис и Марина Кравец - Проститутка в номере – 28 просмотра, продолжительность: мин., нравится: 7. Смотреть бесплатно. Смотрите онлайн Проститутка в номере Тимур Батрутдинов, Демис.. 6 мин 37 с. Видео от 1 сентября в хорошем качестве, без регистрации в бесплатном.

Мария антуанетта шлюха жестки кастинг проституток

Мария антуанетта шлюха

Всем. певица валерия проститутка как таком

Разгневанная графиня выбегала из комнаты, чтоб справиться с собою и не разразиться бранью. Полностью естественно, что двор с пристальным вниманием смотрел за развитием конфликта меж 2-мя дамами. Их борьба забавляла придворных, а мужество малеханькой принцессы вызывало восхищение. Меж тем мадам Дюбарри совершенно лишилась покоя. И в конце концов обратилась к королю с жалобой на Марию Антуанетту, считая ее поведение оскорбительным.

Вы должны вынудить эту рыжую говорить со мной. Весь двор с ехидством смотрит за нами, а я дорожу публичным мнением… Повелитель, в замешательстве, пообещал выполнить ее просьбу и стал ожидать пригодного варианта, чтоб уладить дела дам. А тем временем хитрецкая победительница, наиболее опытнейшая в дворцовых интригах, чем Мария Антуанетта, не складывала орудие.

Пригласив на обед австрийского посла графа де Мерси и используя свое притягательность и расточая любезности, она смогла покорить его… Опосля что, придя к королю, тоном, не терпящим возражений, заявила: — Порекомендуйте послу переговорить с дофиной!.. Согласившись без особенного интереса, Людовик XV вызвал к для себя дипломата. Следуя выработавшейся за долгие годы правления привычке говорить особенным витиеватым аллегорическим языком, он заявил: — Государь де Мерси, до сих пор вы были поверенным вашей императрицы, сейчас я про шу вас на некое время стать моим послом.

Всем сердечком любя мадам дофину, я желаю ее пре достеречь от ошибок. Будучи по натуре чрезвычайно вспыльчивой, она просто может попасть в ловуш ки, расставленные придворными интриганами. Тем наиболее, ее супруг по юности лет еще не в состоянии управлять ею.

Я был бы чрезвычайно для вас признателен, ежели бы вы попросили Марию Ан туанетту относиться к каждому придворному так, как данное лицо заслуживает. Вечерком мадам Дюбарри объяснила послу смысл не совершенно понятной фразы сударя. В самом деле, все усилия фаворитки сводились к этому. Вот что писал Пьер де Нолак: «Ласки и лесть, нежные встречи, близкие дела с владыкой, женское кокетство — все было подчинено лишь одной цели: достигнуть во что бы то ни стало от Марии Антуанетты, чтоб она, непринципиально при каких обстоятельствах, к примеру во время игры в карты, обратилась хотя бы совершенно кратко к мадам Дюбарри, подтвердив таковым образом ее статус придворной дамы» Посол, согласившись выполнить настолько нелегкое поручение, отправился к Марии Антуанетте.

Ежели же она желает сделать вид, что не знает, какие дела связывают Людовика XV с мадам Дюбарри, ее нужно считать обыкновенной при дворной дамой и при случае огласить ей хотя бы несколько слов, чтоб не давать наиболее повода для жалоб. В ответ малая дофина негативно покачала головой: — Я никогда не заговорю с данной нам дамой.

Услышав эти слова, посол огорчился. Он объяснил дофине, что ее упрямство рискует вызвать недовольство Людовика XV и негативно воздействовать на франко-австрийские дела. Но и этот довод не произвел на Марию Антуанетту подабающего воспоминания. Дофина по-прежнему отрешалась признавать существование фаворитки и проходила мимо, не разжимая губ. Пока дофина упорствовала в показном презрении к мадам Дюбарри, на востоке Европы происходили наиболее принципиальные действия.

Но у императрицы Австрии все же было неспокойно на душе. Франция, поддерживавшая добрые дела с Варшавой, могла выйти из франко-австрийского союза и выступить на стороне Польши. Вот тогда, чтоб развязать для себя руки, Мария Терезия отыскала достаточно успешный выход из создавшегося положения.

Осведомленная через графа де Мерси о том, что происходит при французском дворе, она решила «купить» нейтралитет Людовика XV в польском вопросце, уговорив свою дочь любезно побеседовать с бывшей путаной из Пале-Рояль. Скоро Мария Антуанетта получила от мамы письмо последующего содержания: «Я не могу не высказать собственного представления о Вашем упрямом жеманстве. Опосля разговора с Мерси, сообщившего Для вас о желании короля, Вы взяли на себя смелость упорствовать и не последовали его совету!

Какую причину Вы сможете привести в свое оправдание? Ее просто нет. Вы должны глядеть на Дюбарри так же, как и на всякую другую даму, принятую при дворе. Для Людовика XV Вы являетесь подданной номер один и должны быть примером для всех других в выполнении воли Вашего сударя.

Ни я и никто иной не порекомендовал бы Для вас совершить маленький поступок либо допустить вольность, чуждую Вашим убеждениям. Но речь идет всего только о одном слове, ни к чему не обязывающем. Вы должны сделать это ради Вашего повелителя и благодетеля». Дофина была просто поражена, прочитав это письмо. Никогда еще ее добродетельная матушка не рекомендовала заговаривать с дамой легкого поведения. Она никак не могла с сиим смириться.

И графу де Мерси пришлось призвать на помощь весь собственный опыт дипломата, чтоб уверить ее не придавать значения тому, чем занимается мадам Дюбарри в постели короля, внося тем самым собственный посильный вклад в укрепление франко-австрийского союза. Опосля длительных колебаний Мария Антуанетта согласилась. И 1 января года, во время приема во дворце, она подошла к мадам Дюбарри и, смотря ей прямо в глаза, произнесла: — Сейчас в Версале собралось много народу!

Это обычная фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Весь двор пришел в движение. Можно было созидать, как приличные придворные засуетились, «как испуганные крысы». Маркизы молниеносно разнесли новость по дворцу, дамы в бессильной ярости рыдали, а повелитель был на седьмом небе от счастья.

Он обнял и звонко расцеловал дофину. А в это время курьеры уже седлали жеребцов, чтоб оповестить о этом событии все европейские дворы… Но упрямая дофина поторопилась возвратиться в свои покои, не желая продолжать разговор. Эта дама больше никогда не услышит моего голоса. Но это уже не имело никакого значения. Победительница одолела. А Людовик XV «был тронут до глубины души ловкостью собственной давней подруги» В свою очередь Мария Терезия получила то, что хотела: в символ признательности повелитель Франции отвернулся от Польши.

Потешив честолюбие собственной фаворитки, он дозволил Австрии действовать по собственному усмотрению. Некое время спустя императрица присоединила к своим владениям Восточную Галицию и остальные местности, где проживало около 2-ух с половиной миллионов человек. И вышло это лишь поэтому, что ее дочь согласилась обратиться с несколькими ничего не значившими словами к любовнице Людовика XV. Мадам Дюбарри вышла победительницей из борьбы с Марией Антуанеттой, еще наиболее укрепив свои позиции при дворе.

Никогда еще она не была так могущественна, как теперь: отныне министры собирались в ее апартаментах, послы вручали ей верительные грамоты как государыне, а советники короля приходили к ней за указаниями… Такое возвеличивание недавней путаны не могло не показаться оскорбительным для большинства придворных.

В один красивый день их терпению пришел конец, и они решили подыскать графине достойную подмену. Для начала они попробовали предложить в любовницы королю принцессу Монако. Юная дама с радостью согласилась. Нарядившись в платьице с самым глубочайшим вырезом, из которого выглядывали практически на сто процентов обнаженные «крепкие груди прелестной формы», она отправилась к Людовику XV.

Когда красивая плутовка завидела короля, она склонилась в глубочайшем реверансе. У монарха заблестели глаза. Он посодействовал ей подняться и «поцеловал две крошечные ягодки, размещенные природой в самых подходящих местах». Обходительность короля принцесса Монако истолковала по-своему. Уверенная в том, что сразила Людовика XV, она улеглась на софе, подняла юбку и закрыла глаза.

Его переполняют эмоции. Он издавна уже пылает страстью к царице, но пригодной минутки, чтоб высказать ей свои чувства, пока еще не представлялось. Юная дама, с розой в руке, приближается. Это реальный ангел, воплощение грации на грешной земле. Волнение переполняет кардинала. От нахлынувшего счастья служитель церкви запамятывает не лишь латынь, но и все остальное. Кажется, что он готов благословить весь мир за подвернувшееся ему счастье… Царица говорит ему несколько слов — это 1-ые слова за 10 длительных лет: «Вы понимаете, что это означает.

Вы сможете рассчитывать, что прошедшее позабыто, и все прощено». Роган еле стоит на ногах. В голове звон. Он желает схватить ее в свои объятия, покрыть всю поцелуями, но вдруг из рощи возникает некий человек. На нем одета ливрея царицы. Человек говорит, что сюда идут две невестки царицы, они вот-вот покажутся. Мария-Антуанетта исчезает, оставив кардинала в полном отчаянии. И этот идиот поверил всему, что произошло! Провождающая его дама, которую зовут графиня де Ла Мотт-Валуа, чуть прячет свою удовлетворенность.

Приготовленная ею сцена непревзойденно удалась! Кардинал и правда поверил, что перед ним была царица, тогда как ее роль сыграла одна из обыденных проституток, которых было много в Пале-Рояль. Некоей Николь Леге за эту роль заплатили 15 ливров. Правда, нужно признать, что она и впрямь чрезвычайно походила на Марию-Антуанетту. Шлюхи либо графини Эта сцена является кульминационной точкой 1-го из самых великих мошенничеств в истории Франции, которое получило заглавие «афера с ожерельем королевы».

Его провернула лихая четверка аферистов, воспользовавшись легковерностью кардинала де Рогана. Этот кардинал, слывший великим соблазнителем, безумно влюбился в царицу Франции. Принадлежащий к одному из самых авторитетных семейств царства, Луи де Роган-Гимене является философом, другом Даламбера и де Бюффона, членом Французской академии.

В году, в возрасте 38 лет, он назначается послом в Вене. За любвеобильным прелатом тянется шлейф скандальных связей. Конкретно в то время его и возненавидела Мария-Антуанетта: из-за письма, написанного де Роганом, в котором он уничижительно отзывался о ее мамы — императрице Марии-Терезии Австрийской.

К несчастью для Рогана, это письмо стало достоянием общественности. В году Роган ворачивается в Париж, где, к ярости Марии-Антуанетты, повелитель осыпает его различными почестями: он становится высшим духовным лицом при особе короля, возглавляет аббатство, получает красноватую шапку кардинала, назначается директором Сорбонны… И все это не мешает ему иметь кучу любовниц.

Шлюхи это либо графини — он не пропускает ни одной юбки, показавшейся поблизости его пастырского посоха. Но этот авторитетный потребитель любовных утех влюблен только в одну даму — для него недоступную. В богиню, которая его терпеть не может. Кардинал практически сжигаем страстью к Марии-Антуанетте. Лишь она! Она, которая за долгие годы не адресовала ему ни одного слова. Но невзирая на это, в Рогане продолжает пылать надежда… В году кардиналу приходит в голову дурная мысль предназначить в свои переживания одну из собственных бессчетных любовниц — графиню де Ла Мотт-Валуа.

Она таковая же графиня, как неважно какая базарная торговка, хотя и происходит от 1-го из незаконнорожденных отпрыской Генриха II. Ее детство прошло в полной бедности, ей даже приходилось просить милостыню по дорогам царства. В году, когда ей исполнилось 24 года, Жанна выходит замуж за незнатного и к тому же практически нищего дворянина, которого зовут Антуан-Николя де Ла Мотт.

Сразу она заводит и любовника — Рето де Вилетта. Эта троица начинает планировать аферу — извлечение для себя выгоды от бурной страсти кардинала Рогана к царице. Жанна утверждает, что является подругой Марии-Антуанетты и дает Рогану уладить его разногласия с царицой.

Кардинал заглатывает это вранье и щедро платит аферистке, полагая, что она вправду может помирить его с Марией-Антуанеттой. Жанна де Ла Мотт-Валуа действует так виртуозно, что кардинал на самом деле уверен в том, что царица готова его простить, и примирение вот-вот состоится.

От счастья он плачет, поет, танцует… бриллиантов, 2 карат Но проходит время, а все остается без конфигураций. Кардинал просит убыстрить действия. Так как Мария-Антуанетта, со слов графини, его любит, он просит, чтоб она отдала о этом знать. Он безумно хочет сжать ее в собственных объятиях, осыпать поцелуями. Короче, Роган хочет свидания. Но всякий раз, графиня де Ла Мотт под благовидными предлогами откладывает эту галантную встречу.

Кардинал-академик начинает проявлять нетерпение. Графиня, ее супруг и любовник проводят совещание, решая, что делать далее. Они вовлекают в свою аферу еще 1-го авторитетного проходимца — графа Калиостро, который ведает им, что во дворце Пале-Рояль есть одна путана чрезвычайно схожая на царицу. В темноте ее просто можно принять за Марию-Антуанетту.

Решено: они организуют встречу кардинала с лже-королевой в Версальском парке. Дурачок де Роган заглатывает не лишь наживку, но и всю удочку с рыбаком в придачу. Он уверен на все 100, тем наиболее что графиня повсевременно передает ему письма, типо от царицы, которые на самом деле пишет Вилетт, являющийся умнейшим мистификатором.

Но он допускает грубую ошибку, подписывая письма «Мария-Антуанетта, царица Франции». Мария-Антуанетта, подписываясь, никогда не добавляет «королева Франции». Но кардинал в собственной страсти не замечает этого, он только благодарит свою благодетельницу — графиню де Ла Мотт. В головах наших аферистов рождается новейший превосходный план — умнейшее, по сущности, мошенничество.

При дворе все знают, что ювелиры Бемер и Бассанже желали бы реализовать царице шикарное колье, которое Людовик XV заказал для собственной любовницы мадам дю Барри. Эта неповторимая вещичка состоит из бриллиантов, общим весом 2 карат.

Стоимость колье баснословна — 1,6 миллиона ливров.

Думаю, индивидуалка нягань замечательная фраза

После разговора с Мерси, сообщившего Для вас о желании короля, Вы взяли на себя смелость упорствовать и не последовали его совету! Какую причину Вы сможете привести в свое оправдание? Ее просто нет. Вы должны глядеть на Дюбарри так же, как и на всякую другую даму, принятую при дворе. Для Людовика XV Вы являетесь подданной номер один и должны быть примером для всех других в выполнении воли Вашего сударя. Ни я и никто иной не порекомендовал бы Для вас совершить маленький поступок либо допустить вольность, чуждую Вашим убеждениям.

Но речь идет всего только о одном слове, ни к чему не обязывающем. Вы должны сделать это ради Вашего повелителя и благодетеля». Дофина была просто поражена, прочитав это письмо. Никогда еще ее добродетельная матушка не рекомендовала заговаривать с дамой легкого поведения. Она никак не могла с сиим смириться. И графу де Мерси пришлось призвать на помощь весь собственный опыт дипломата, чтоб уверить ее не придавать значения тому, чем занимается мадам Дюбарри в постели короля, внося тем самым собственный посильный вклад в укрепление франко-австрийского союза.

Опосля длительных колебаний Мария Антуанетта согласилась. И 1 января года, во время приема во дворце, она подошла к мадам Дюбарри и, смотря ей прямо в глаза, произнесла: — Сейчас в Версале собралось много народу! Это обычная фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Весь двор пришел в движение. Можно было созидать, как приличные придворные засуетились, «как испуганные крысы».

Маркизы молниеносно разнесли новость по дворцу, дамы в бессильной ярости рыдали, а повелитель был на седьмом небе от счастья. Он обнял и звонко расцеловал дофину. А в это время курьеры уже седлали жеребцов, чтоб оповестить о этом событии все европейские дворы… Но упрямая дофина поторопилась возвратиться в свои покои, не желая продолжать разговор. Эта дама больше никогда не услышит моего голоса. Но это уже не имело никакого значения.

Победительница одолела. А Людовик XV «был тронут до глубины души ловкостью собственной давней подруги» В свою очередь Мария Терезия получила то, что хотела: в символ признательности повелитель Франции отвернулся от Польши. Потешив честолюбие собственной фаворитки, он дозволил Австрии действовать по собственному усмотрению. Некое время спустя императрица присоединила к своим владениям Восточную Галицию и остальные местности, где проживало около 2-ух с половиной миллионов человек. И вышло это лишь поэтому, что ее дочь согласилась обратиться с несколькими ничего не значившими словами к любовнице Людовика XV.

Мадам Дюбарри вышла победительницей из борьбы с Марией Антуанеттой, еще наиболее укрепив свои позиции при дворе. Никогда еще она не была так могущественна, как теперь: отныне министры собирались в ее апартаментах, послы вручали ей верительные грамоты как государыне, а советники короля приходили к ней за указаниями… Такое возвеличивание недавней путаны не могло не показаться оскорбительным для большинства придворных. В один красивый день их терпению пришел конец, и они решили подыскать графине достойную подмену.

Для начала они попробовали предложить в любовницы королю принцессу Монако. Юная дама с радостью согласилась. Нарядившись в платьице с самым глубочайшим вырезом, из которого выглядывали практически на сто процентов обнаженные «крепкие груди прелестной формы», она отправилась к Людовику XV. Когда красивая плутовка завидела короля, она склонилась в глубочайшем реверансе.

У монарха заблестели глаза. Он посодействовал ей подняться и «поцеловал две крошечные ягодки, размещенные природой в самых подходящих местах». Обходительность короля принцесса Монако истолковала по-своему. Уверенная в том, что сразила Людовика XV, она улеглась на софе, подняла юбку и закрыла глаза.

Но повелитель в тот вечер был совершенно не размещен к любовным играм. Как с огромным тактом поведал нам создатель воспоминаний, «его интимная пружина уже не была повсевременно сжата, как в былые времена», и ему иногда случалось отрешаться от роли галантного кавалера. Почувствовав неладное, несколько минут спустя принцесса открыла глаза, чтоб выяснить, чем же занят повелитель.

А тот, удрученный своим бессилием, с грустью смотрел на даму. Юная особа, решив, что повелитель не решается нанести вред ее добродетели, улыбнулась и ободряюще подмигнула ему, как бы «приглашая к действию». Людовик XV, тяжело вздохнув, присел в конце концов на краешек софы. Пытаясь как-то оправдаться в очах дамы и выполнить долг вежливости, он уделил ей незначительно внимания, но не наиболее того, потом поднялся и, кивнув на прощание, удалился в свои покои. Раздосадованная дама устроила гулкий скандал тем придворным, по чьей вине она попала в настолько унизительное положение.

Они же в свою очередь упрекнули принцессу в том, что ей не хватило сноровки, чтоб совладать с возложенной на нее задачей, и стали подыскивать новейшую подмену мадам Дюбарри. Некое время спустя короля познакомили с юной англичанкой, которая совладала со собственной ролью не лучше, чем принцесса Монако. Людовик XV уделил ей на краешке дивана мало внимания и здесь же выкинул из памяти. Потом пришел черед супруги придворного музыканта мадам Беш.

Ей достались, по словам современников, «только легкие прикосновения руки короля», и огорченная мадам Беш возвратилась в объятия собственного законного жена. Эти неуклюжие пробы совратить Людовика XV дошли в конце концов до мадам Дюбарри.

И на душе ее стало неспокойно. Преклонный возраст короля и неумеренные наслаждения, которым он предавался на протяжении длительных лет, требовали неизменной смены партнерш. Потому мадам Дюбарри не могла уже рассчитывать лишь на свои дамские плюсы и личное притягательность, чтоб продолжать удерживать в собственных объятиях непостоянного и пресыщенного любовника».

Монарх уже не раз вел благосклонные беседы с принцессой де Ламбаль. А в один прекрасный момент даже стал расхваливать ее плюсы в присутствии мадам Дюбарри, опосля чего же она стала его упрекать в том, что уже прогуливаются слухи по поводу его вероятной свадьбы на данной для нас принцессе.

Раздосадованный повелитель произнес в сердцах: — Мадам, это еще не самое худшее для вас! Здесь мадам Дюбарри ощутила, что дни ее власти сочтены, и разрыдалась. А повелитель, не выносивший схожих сцен, удалился к для себя. Графиня поделилась своим горем с аббатом Терреем, который отдал ей дружеский совет последовать примеру мадам Помпадур и заняться поставкой молодых и сговорчивых женщин, и таковым методом сохранить влияние на короля Но его плану не предначертано было реализоваться.

Отведав этот «лакомый кусочек», повелитель через несколько дней опять возвратился к мадам Дюбарри. Естественно, мадам Дюбарри не собиралась бездействовать. Поверив советам аббата, она решила не упускать Людовика XV из собственных рук, став, как в свое время мадам Помпадур, «главным поставщиком женщин для короля». Весь двор был очевидцем того, как графиня, приказавшая в году закрыть все пансионы в Оленьем парке, устроила реальный гарем для собственного любовника.

Для начала она привела к королю свою племянницу, мадемуазель Турнон. Позже через спальню короля прошли практически все актрисы «Комеди Франсез» посреди которых оказалась и мама мадемуазель Марс. Но все эти девицы не отвечали запросам короля и ничем особым в постели не отличались. Это — царица. Кардинал чуток не падает в обморок. Его переполняют эмоции. Он издавна уже пылает страстью к царице, но пригодной минутки, чтоб высказать ей свои чувства, пока еще не представлялось.

Юная дама, с розой в руке, приближается. Это реальный ангел, воплощение грации на грешной земле. Волнение переполняет кардинала. От нахлынувшего счастья служитель церкви запамятывает не лишь латынь, но и все остальное.

Кажется, что он готов благословить весь мир за подвернувшееся ему счастье… Царица говорит ему несколько слов — это 1-ые слова за 10 длительных лет: «Вы понимаете, что это означает. Вы сможете рассчитывать, что прошедшее позабыто, и все прощено». Роган еле стоит на ногах. В голове звон. Он желает схватить ее в свои объятия, покрыть всю поцелуями, но вдруг из рощи возникает некий человек. На нем одета ливрея царицы. Человек говорит, что сюда идут две невестки царицы, они вот-вот покажутся.

Мария-Антуанетта исчезает, оставив кардинала в полном отчаянии. И этот идиот поверил всему, что произошло! Провождающая его дама, которую зовут графиня де Ла Мотт-Валуа, чуть прячет свою удовлетворенность. Приготовленная ею сцена непревзойденно удалась!

Кардинал и правда поверил, что перед ним была царица, тогда как ее роль сыграла одна из обыденных проституток, которых было много в Пале-Рояль. Некоей Николь Леге за эту роль заплатили 15 ливров. Правда, нужно признать, что она и впрямь чрезвычайно походила на Марию-Антуанетту. Шлюхи либо графини Эта сцена является кульминационной точкой 1-го из самых великих мошенничеств в истории Франции, которое получило заглавие «афера с ожерельем королевы».

Его провернула лихая четверка аферистов, воспользовавшись легковерностью кардинала де Рогана. Этот кардинал, слывший великим соблазнителем, безумно влюбился в царицу Франции. Принадлежащий к одному из самых авторитетных семейств царства, Луи де Роган-Гимене является философом, другом Даламбера и де Бюффона, членом Французской академии.

В году, в возрасте 38 лет, он назначается послом в Вене. За любвеобильным прелатом тянется шлейф скандальных связей. Конкретно в то время его и возненавидела Мария-Антуанетта: из-за письма, написанного де Роганом, в котором он уничижительно отзывался о ее мамы — императрице Марии-Терезии Австрийской.

К несчастью для Рогана, это письмо стало достоянием общественности. В году Роган ворачивается в Париж, где, к ярости Марии-Антуанетты, повелитель осыпает его различными почестями: он становится высшим духовным лицом при особе короля, возглавляет аббатство, получает красноватую шапку кардинала, назначается директором Сорбонны… И все это не мешает ему иметь кучу любовниц.

Шлюхи это либо графини — он не пропускает ни одной юбки, показавшейся поблизости его пастырского посоха. Но этот авторитетный потребитель любовных утех влюблен только в одну даму — для него недоступную. В богиню, которая его терпеть не может. Кардинал практически сжигаем страстью к Марии-Антуанетте.

Лишь она! Она, которая за долгие годы не адресовала ему ни одного слова. Но невзирая на это, в Рогане продолжает пылать надежда… В году кардиналу приходит в голову дурная мысль предназначить в свои переживания одну из собственных бессчетных любовниц — графиню де Ла Мотт-Валуа. Она таковая же графиня, как неважно какая базарная торговка, хотя и происходит от 1-го из незаконнорожденных отпрыской Генриха II. Ее детство прошло в полной бедности, ей даже приходилось просить милостыню по дорогам царства.

В году, когда ей исполнилось 24 года, Жанна выходит замуж за незнатного и к тому же практически нищего дворянина, которого зовут Антуан-Николя де Ла Мотт. Сразу она заводит и любовника — Рето де Вилетта. Эта троица начинает планировать аферу — извлечение для себя выгоды от бурной страсти кардинала Рогана к царице.

Жанна утверждает, что является подругой Марии-Антуанетты и дает Рогану уладить его разногласия с царицой. Кардинал заглатывает это вранье и щедро платит аферистке, полагая, что она вправду может помирить его с Марией-Антуанеттой. Жанна де Ла Мотт-Валуа действует так виртуозно, что кардинал на самом деле уверен в том, что царица готова его простить, и примирение вот-вот состоится.

От счастья он плачет, поет, танцует… бриллиантов, 2 карат Но проходит время, а все остается без конфигураций. Кардинал просит убыстрить действия. Так как Мария-Антуанетта, со слов графини, его любит, он просит, чтоб она отдала о этом знать. Он безумно хочет сжать ее в собственных объятиях, осыпать поцелуями. Короче, Роган хочет свидания. Но всякий раз, графиня де Ла Мотт под благовидными предлогами откладывает эту галантную встречу.

Кардинал-академик начинает проявлять нетерпение. Графиня, ее супруг и любовник проводят совещание, решая, что делать далее. Они вовлекают в свою аферу еще 1-го авторитетного проходимца — графа Калиостро, который ведает им, что во дворце Пале-Рояль есть одна путана чрезвычайно схожая на царицу.

В темноте ее просто можно принять за Марию-Антуанетту. Решено: они организуют встречу кардинала с лже-королевой в Версальском парке. Дурачок де Роган заглатывает не лишь наживку, но и всю удочку с рыбаком в придачу. Он уверен на все 100, тем наиболее что графиня повсевременно передает ему письма, типо от царицы, которые на самом деле пишет Вилетт, являющийся умнейшим мистификатором.

Но он допускает грубую ошибку, подписывая письма «Мария-Антуанетта, царица Франции». Мария-Антуанетта, подписываясь, никогда не добавляет «королева Франции». Но кардинал в собственной страсти не замечает этого, он только благодарит свою благодетельницу — графиню де Ла Мотт.

В головах наших аферистов рождается новейший превосходный план — умнейшее, по сущности, мошенничество. При дворе все знают, что ювелиры Бемер и Бассанже желали бы реализовать царице шикарное колье, которое Людовик XV заказал для собственной любовницы мадам дю Барри.